Тот, кто хочет добиться подлинного успеха в рисовании, не удовлетворится достижением элементарного внешнего сходства изображения с натурой, а будет стремиться к более глубокой её трактовке, образному решению набросков, выражению типичного через характеристику индивидуального. «Художественный образ правдив тогда, когда его творец умеет через единичный конкретный облик выявить общее, существенное в отражаемом круге явлений, т. е. типичное в них».

Обратите внимание, как заметно отличаются облик, движения, повадки этих животных. Приземистый, тяжеловесный увалень-медведь неуклюже переступает с ноги на ногу. Грациозная, чуткая газель повернула голову, она насторожена, прислушивается, готова моментально пуститься в галоп на своих тоненьких ногах-палочках. Вся она - нетерпение, порыв. Глядя на эти наброски, зритель испытывает совершенно разные ощущения. Он не только легко узнает этих животных, но и получает исчерпывающую пластическую и смысловую характеристику каждого из них. И все это благодаря образной трактовке сюжетов зарисовок, в которые художники вложили нечто большее, чем простое сходство, нежели документальную фиксацию внешних данных животных.

Иногда достаточно небольшого намека, данного в наброске несколькими штрихами, чтобы узнать изображенного человека, составить о нем представление. Нередко сюжет зарисовки трактуется весьма лаконично, но зритель легко угадывает смысл благодаря точным концентрированным характеристикам, данным художником. В таких случаях память и воображение зрителя; взбудораженные яркой образной трактовкой модели, побуждаемые к активности некоторой недосказанностью решения наброска, мысленно дополняют недостающие детали изображения и полностью воссоздают то содержание, которое автор хотел передать в рисунке.